«Шишки собирает»

В конце сентября Дмитрий Медведев облетел с дозором северо-восточный клин Евразии: Чукотку, Камчатку и Магадан. Эта территория похожа на наконечник стрелы, перелетающей на американский континент. В берингийскую тундру Медведев явился из центральноазиатской степи. На рубежах, где Россия смыкается со Средней Азией, президент участвовал в Форуме приграничных регионов России и Казахстана. А через несколько часов, которых не хватит, чтоб с толком вздремнуть, вышел из самолета неподалеку от Америки.

23 сентября Медведев открыл заседание в Анадыре. В нем участвовали вице-премьер Игорь Шувалов, министр экономического развития Эльвира Набиуллина, глава Минрегионразвития Дмитрий Козак и замминистра финансов Антон Силуанов. По словам очевидцев, потемкинских деревень к визиту не возводили, поскольку за семь лет успели построить настоящие. «Спецмероприятия» в Анадыре ограничились тем, что грузовой транспорт в исторический день по дорогам не громыхал, а накануне губернатор Роман Копин попросил навести на улицах идеальный порядок. Чукотскую продукцию на прилавках выделили отдельно, надписав на ценниках «комбинат Полярный», «совхоз Канчаланский» и т. д.

Дмитрий Медведев о своем визите высказался пышно. По его словам, «впервые в истории государства Российского на Чукотку приехало первое лицо государства». В этот миг лицо, вероятно, почувствовало над бровями шапку Мономаха. Но искусство вести себя «исторически» – не последняя черта государственного деятеля. Итак, зачем истории понадобилось, чтобы первое лицо государства Российского в сентябре 2008 года высадилось из авиалайнера в аэропорту Угольные Копи, переплыло на катере Анадырский лиман, унеслось на вертолете в Канчалан и благополучно вернулось в столицу Чукотки?

Комментаторы предполагали, что президент желал лично прощупать пульс Чукотки в момент, когда власть переходит от крупного капиталиста к интеллигентному чиновнику. И заодно полюбоваться на витрину частно-государственного партнерства, о которой наверняка много слышал. «Дмитрий Медведев, которому уже прожужжали все уши о чукотском экономическом чуде, – рассуждал глава Центра политических исследований Алексей Мухин, – испытывал острое любопытство, что за экономическое чудо построил на краю земли самый известный российский олигарх Роман Абрамович».

Другие напоминали, что полет Медведева на Крайний Север проходил в измерении государственной стратегии. Изнемогая в борьбе с длинной фразой, генеральный директор Совета по национальной стратегии Валерий Хомяков расставил акценты так: «Визит Путина на Дальний Восток в начале сентября и Дмитрия Медведева сейчас – это означает только одно: мы, Россия, считаем Дальний Восток своей Тихоокеанской Россией». Одним словом, готовя долгосрочные решения по дальневосточной политике, президент решил вплотную познакомиться с регионом. И призвал к тому же федеральных чиновников.

Наконец, для полноты обзора, отметим и такое предположение. Говорили, что президент планировал привлечь Романа Абрамовича как эксперта по мировым вопросам: «Медведев планирует обсудить с Абрамовичем экономическое положение дел в стране и в мире, узнать настроения финансовой элиты России и услышать мнение экс-губернатора о влиянии на российскую экономику мирового кризиса». Может быть и так – почему бы и нет?

«Чукотский добрый вечер!»

Сам факт личного знакомства с Чукоткой может вызвать у президента приятные воспоминания в нужный момент, когда «рука потянется к перу, перо к бумаге» и на ней появится подпись. Но и слова, сказанные руководителем страны на анадырском совещании, не следует оставлять без внимания. В них заключен государственный ответ на известный вопрос Иммануила Канта: «На что я могу надеяться?»

Стратегия развития Дальнего Востока.

Стратегия должна зафиксировать для исполнителей, чего руководство хочет (цели), как этого добиться (средства) и как убедиться, что мы добились именно того, чего хотели (индикаторы). Регионы по отдельности такую стратегию создать не могут. Подвести под нее финансовую базу тоже. А между тем «в дальневосточном регионе концентрировано выражаются геополитические интересы России». Что имел в виду президент? Это отдельная тема номера . Пока же заметим, что не только интересы, но и геополитические проблемы России на Дальнем Востоке находят выпуклое выражение. Их надо решать, но в какой очередности и на какие деньги? Ответить должна Стратегия. «Где документ?» – строго спросил президент. Как пели в детском саду: «И ногою – топ!»

А кто должен был написать стратегию развития Дальнего Востока и Забайкалья и сдать ее к 18 июня 2008 года? Вообще-то госкомиссию по развитию Дальнего Востока до 1 сентября возглавлял премьер-министр Владимир Путин. Затем он сдал пост своему первому заму Игорю Шувалову. Тот на анадырском совещании был, но промолчал. А высказался министр регионального развития Дмитрий Козак. Сначала он отвел от себя подозрения (что надо написать такую программу, никто Минрегионразвития в известность не поставил), потом подчеркнул заслуги (и все же министерство, понимая такую необходимость, само повело разработку программы и завершит ее к концу года)… Но суть в том, что документа нет (ФЦП, утвержденная в августе 2007-го, тоже застряла в аппарате). Дальний Восток развивается «спонтанно». По этому вопросу ясность достигнута. Переходим к следующему.

Стратегия развития Чукотки

О трех вариантах будущего Роман Копин сообщил Дмитрию Медведеву в вертолете. Первый вариант предусматривает скачок инвестиций в транспортную и энергетическую инфраструктуру. Второй консервирует текущий уровень экономической активности. Третий вариант – эвакуация. Администрация Чукотки настаивает на первом сценарии. Вероятно, часть увлекательного рассказа заглушил мотор винтокрылой машины, но услышанного хватило. «Вторые два, по сути, сценариями не являются, это консервация или деградация, – согласился президент. – Выбирать тут нечего. Для нас вопрос только в динамике развития».

Подобно тому, как ДВ – накопитель российских проблем, Чукотка – конденсат всех дальневосточных трудностей. Здесь, по словам Медведева, «в один узел связаны самые разные проблемы, накопившиеся на Дальнем Востоке России: и экономические, и социальные, и демографические». А значит, успешное решение чукотских проблем докажет, что дальневосточные проблемы тоже в принципе разрешимы. Для эффектного доказательства важно, чтобы именно сейчас, на переходе от модели «авторских» инвестиций к развитию за счет собственного потенциала, Чукотка показала хорошую «динамику». Такова политическая цена вопроса. Остается уточнить его себестоимость. Сколько нужно вложить в проект создания «образцовой дальневосточной территории» на Крайнем Севере?

«В целом, в округе, естественно, сохраняется набор проблем», – начал Медведев. Главные из них: основные фонды в промышленных отраслях Чукотки изношены (Медведев); доля базовых секторов промышленности и сельского хозяйства в доходах ЧАО всего 12% против 70% в НАО (Копин); сказывается острая транспортная и энергетическая недостаточность (Медведев). Вот на что в первую очередь требуются деньги. Сумму назвал Роман Копин: 284 млрд руб., то есть около $11 млрд (±0,5 в зависимости от курса). Живой интерес представляет дискуссия, последовавшая за выставлением суммы.

Первую реакцию можно описать так: «Скока-скока?» Козак: «Мы не можем принимать окончательное решение, выхватывая один регион из всей страны». Силуанов: «Мы поедем дальше и увидим такую ситуацию в каждом регионе». Набиуллина: «Это в 10 раз больше, чем предполагается сейчас» (ФЦП развития ДВ до 2013 года выделяет на Чукотку 20 млрд руб., или $740 млн). Но границы торга были сплюснуты президентом, успевшим поддержать первый сценарий. Опытный Козак дипломатично поправил себя: «Средний сценарий реализуется в рамках уже существующих федеральных целевых программ. Думаю, нам надо его поддержать. Вместе с тем следует стремиться к первому сценарию. Однако это связано с ограничениями финансовых ресурсов». То есть вариант Медведева – Копина превосходен, но денег на него нет.

Последовали разъяснения Романа Копина. Во-первых, государство, как обещал еще Михаил Фрадков, посетивший Чукотку в 2007 году, оплатит только половину расходов, даже меньше – 134 млрд руб. ($5 млрд). А 150 млрд руб. ($5,5 млрд) внесут частные инвесторы, включая Романа Абрамовича, который платит на Чукотке подоходный налог. Во-вторых, государственные вложения нужны только на первом этапе, а потом они окупятся, так как на содержание округа государство станет тратить гораздо меньше. Да что там, 12 лет – нормальный срок для государственной политики, в Японии корпорации рассчитывают стратегии на столетие.

Тогда Дмитрий Козак предложил дать вместо денег льготы. По сути, это воспроизводит ситуацию с трейдерами «Сибнефти», которых привлекли в регион налоговыми льготами. Только режим особой экономической зоны (ОЭЗ) будет распространяться на весь бизнес. Чтобы президенту было из чего выбирать, Эльвира Набиуллина посоветовала альтернативный вариант: почерпнуть средства в Инвестиционном фонде. Президент колебался: «Вопрос по зонам с повестки дня не снят, но предложения по Инвестфонду я считаю наиболее адекватными». Роман Абрамович тем временем общался с Игорем Шуваловым. И, видимо, не зря, так как именно шуваловской комиссии на следующий день Медведев поручил «окончательно согласовать» вопрос о создании ОЭЗ и «доложить о результатах».

Участие Чукотки в освоении Арктики

Россия в Арктике – проблема такая же грандиозная, как Россия на Дальнем Востоке. К Чукотке имеют отношение обе. Поэтому от дальневосточной тематики президент закономерно перешел к циркумполярной. 12 сентября заседание Совета безопасности РФ на Земле Франца-Иосифа поднимало проблему нового освоения Севморпути. Чукотка – это его крайняя восточная точка. Поэтому Медведев имел все основания заметить, что «Чукотка может и должна сыграть в этих процессах свою роль, восстановив свои права в качестве неотъемлемого звена Северного морского пути». Главный сдвиг касается портов, на которые до сих пор не находилось денег: «Очевидно, что вопрос использования портов Чукотки заслуживает отдельного внимания и специальной проработки правительством». В самом деле, а то звенья цепи распадутся.

Строительство дорог и энергетика

Согласно объяснениям Романа Копина, из 134 млрд руб., которые выделит государство, 80% пойдут на строительство автомобильных дорог. Эти дороги соединят главные месторождения с городами и портами – в противном случае работа промышленных узлов на Чукотке обессмыслится. Медведев посмотрел на транспортную проблему еще шире. «Здесь нет ни железных дорог, ни крупно- и среднетоннажного флота, ни развитого авиасообщения и лишь треть дорог имеет твердое покрытие. Не развиты ни малая и сверхмалая авиация, ни каботажные морские перевозки вдоль побережья, что, безусловно, сыграло бы особую роль», – сказал он.

Но резюме ценнее констатации: «Понятно, что округ не может решить проблему в одиночку. Ее можно решить лишь на основе крупных инвестиционных проектов по развитию автомобильной и железнодорожной сети». Сплетя внутреннюю транспортную сеть, ее можно будет связать с внешней. А это в долгосрочной перспективе обеспечит Чукотке полноценную интеграцию с другими дальневосточными регионами. Наблюдательный Медведев оценил даже порывы ветра, крутившие лопасти на мысе Обсервации. По его словам, проблема энергоснабжения отчасти решаема силами ветровых электроустановок: «И когда мы шли на катере в Анадырь из аэропорта, то часть таких установок видели своими глазами. Возобновляемые энергоресурсы – не панацея, но как один из вариантов это можно рассматривать»

Коренные народы

Это следующие вопросы: снабжение бригад генераторами, спецодеждой, продуктами; выезд коренных жителей на отдых в теплые районы; госдотации на поддержание традиционных отраслей. Лоббистом выступил директор сельхозпредприятия «Канчаланский» Аркадий Макушкин: «У оленеводов больные суставы! Им надо в тепло выезжать. А при цене на билеты 70 тыс. и зарплате 12 тыс., куда кто поедет?!» Антон Силуанов ответил, что со следующего года цены снизятся. «И сколько в следующем году будет стоить билет?» – поинтересовался президент. – «10 тыс. руб.», – отчитался замминистра финансов, для страховки сославшись на руководителя другого ведомства – транспортного.

Роман Копин описал работу администрации с подчеркнутой скромностью: удалось «закрыть только самые острые проблемы жизнедеятельности» коренных. Так что традиционный уклад требует особых мер со стороны федерального центра. От Ассоциации коренных и малочисленных народов Чукотки тут же поступило конкретное предложение: увеличить субсидии работникам, занятым в оленеводстве. Человек широкой души, президент отвечал, что вопрос надо ставить в целом по стране, а не только в масштабах Чукотки. Его сухо прокомментировал Дмитрий Козак, сообщив, что до конца года будет готова концепция развития коренных малочисленных народов России. Голос Чукотки раздался вовремя. До конца года есть время скорректировать программу, но его не так много, чтобы забыть о своих обещаниях.

Понравилось ли Дмитрию Медведеву на Чукотке? Во всяком случае, туристам должно понравиться, считает президент. Безлюдные арктические пейзажи, поступь тысяч оленьих копыт, сипенье китов, палеоазиатский уклад жизни в сочетании с компактной туристической инфраструктурой и надежной связью – что еще нужно человеку, чтобы забыть скуку жизни. Если что не похоже на офис в столице, так это яранга в тундре. You are welcome!

Дмитрий Анатольевич и Канчалан

Прилетев в Канчалан, Медведев прошелся по центральной улице и зашел в дом Ч14, где проживает семья Родиона Букашкеева. В частности, заглянул в гостиную, комнату старшей дочери и на кухню. Глава государства поинтересовался, тепло ли в доме зимой, сколько каналов принимает телевизор, есть ли телефонная связь. Хозяйка коттеджа Светлана показала Медведеву фотографии, запечатлевшие поселок в его прежнем виде. «Выглядит более тоскливо, чем новый», – заметил президент. В семье Букашкеевых оказалось два компьютера, оба принадлежали детям. «Хороший дом, атмосфера приятная, – сказал Медведев в дверях. – Следите только, чтоб дети не играли в компьютер, когда уроки делают». В нарушение регламента президент зашел в продмаг и познакомился с продавщицей. Галантный Дмитрий Анатольевич похвалил ассортимент и само заведение: «Выглядит все вкусно… Хороший магазин, все есть». В участковой больнице Медведев остановился у стены с портретами новорожденных. «Вам есть чем похвастаться», – оценил он. В центре образования дети в национальных костюмах подарили ему чукотскую шапку и показали, как прыгают через нарты. Двести раз подряд. «Погода у вас хорошая, и поселок очень красивый», – поделился президент. «Приезжайте к нам почаще», – предложили канчаланцы.

Дмитрий Анатольевич и олени

В оленеводческой бригаде президента угощали караваем, мясом и чаем из термоса. Медведев всего испробовал, уточнив по поводу мяса: «Это олень, надеюсь?» И, получив утвердительный ответ, сообщил: «У меня тоже подарки есть! Конфеты из Москвы». Помощники тут же стали передавать президенту увесистые коричневые сундучки со сладостями. Дети их мигом расхватали. «Чудесные ребята!» – радовался президент.

Старший пастух Таёургин предложил президенту Медведеву:

– Оставайтесь. Возьмем на работу.

– Да кем вы меня поставите работать? Я же не умею ничего. О, заместителем пойду! – Дмитрий Медведев вообразил себя заместителем старшего пастуха. – Буду вам что-нибудь писать… А что, может, дойдем до оленей? – вдруг спросил Медведев у директора «Канчаланского» Макушкина. Тот, не желая, чтобы президент долго шагал по мягким кочкам тундры, заметил: «Они сами подойдут!» Но, сообразив, что у президента времени в обрез, а олени навстречу не спешат, добавил: «Но если нетрудно, пошли!» – «Конечно, пошли!» – согласился президент и решительно двинулся вперед.

– Дмитрий Анатольевич, как по ягелю-то? – заволновался протокол.

– А, не трудно! – махнул он рукой и, конечно, то и дело спотыкаясь о зыбкие кочки, начал движение к оленям. Олени, завидев, что на них стала надвигаться людская масса – за президентом по ягелю побежала ватага из охраны, протокола, пресс-службы, журналистов и чукчей, – почуяли неладное и начали удаляться от стоянки в глубь тундры. Сложно сказать, сколько продолжалась бы погоня за оленями, если бы Медведев вдруг не остановился и решительно не произнес: «Все, я иду один!» Президент отделился от сопровождавших и начал сближение с тысячеголовой оленьей массой, которая в нем одном не чуяла угрозы, но в которой то и дело мелькали увесистые рога.

– Сшибет – и все... Кто знает, что у оленя в голове, – в отчаянии бросил один из сотрудников ФСО.

– Не сшибет, – раздался за спинами уверенный тихий голос. – Его не тронут. Они сами боятся! – Абрамович единственный из всей толпы сохранял абсолютное хладнокровие, наблюдая, как Медведев стоит в нескольких метрах от носящихся туда-сюда оленей.

Дмитрий Анатольевич и музей

Медведев вернулся в Анадырь в сопровождении экс-губернатора Абрамовича и нынешнего главы автономии Копина. Около музея «Наследие Чукотки», посвященного истории региона, президента дожидались жители. Он подошел, степенно пообщался и только после этого приступил к осмотру экспозиции. На первом этаже Медведев путешествовал по Чукотке с использованием плазменных панелей. «Это хорошая вещь», – одобрил президент использование современных технологий в музее. На третьем этаже президент осмотрел предметы быта и культуры коренных жителей. Ознакомился с устройством яранги – теперь уже в теоретическом плане, осмотрел настоящие нарты – а не тренажер, через который прыгали дети в канчаланской школе, одежду из оленьей кожи, орудия охоты, чучела животных и птиц. Особое внимание президента привлекли чучела огромного медведя, нерпы и баклана. «Отойдите, дайте на баклана посмотреть», – потребовал он у журналистов, которые заслонили часть экспозиции. Выйдя из Дома народного творчества, президент вновь оказался окружен горожанами. Одна девушка попросила главу государства сфотографироваться с ней, и он не отказал. Фотоаппарат вручили для съемок Роману Копину. «Хороший снимок будет, исторический, сделанный губернатором», – сказал довольный президент.<

«…И лично Дмитрий Анатольевич» (из сообщений СМИ)

В России действуют 13 ОЭЗ: 2 промышленно-производственные, 4 технико-внедренческие, 7 туристско-рекреационных. Территорию и профиль зоны определяет правительство. Государство создает инфраструктуру (инженерную, транспортную, энергетическую, жилищно-коммунальную и социальную) на свои средства, организует удобное взаимодействие бизнеса с бюрократией, предоставляет налоговые и таможенные льготы. Для собственника цена строительства промпредприятия снижается примерно на 20%, реальная стоимость земли в разы ниже рыночной. На фоне прогнозируемого падения деловой активности и снижения роста экономики до 3,5%, ОЭЗ превратятся в «зоны безопасности», куда устремятся капиталы.