Причем тут мы?

В отличие от китов и планктона, люди живут на суше, поэтому океанические концепции относятся, собственно, к побережьям, соединенным пароходными линиями и авиарейсами. Побережье Тихого океана – это больше половины мира от Огненной Земли до Аляски и от Китая до Никарагуа, включая сюда, между прочим, не только Азию и обе Америки, но также Австралию и Антарктиду. Так что же все они расцветут лишь на том основании, что их омывает Тихий океан? Нет. Так что термины «АТР», «Тихоокеанское сообщество», Pacific Ring и все подобные того же объема чересчур широки для точных прогнозов. Использовать их – как ловить микробов пассатижами. И все же они фиксируют важную вещь – глубокий взаимный интерес Азии и Америки.

Но если дело в треугольнике «США – Япония – Китай», то причем тут мы? Может ли Россия стать четвертой вершиной этой фигуры? Для Японии и Китая Соединенные Штаты – крупнейший внешнеторговый партнер. Россия же с точки зрения торговых связей остается европейской державой. Переориентацией на Азию Россия только грозит Европе (например, в «Стратегии 20-20»), но пока это блеф. Для этого нет ни логистических возможностей, ни моральной готовности (хотя лучше бы все это было). По этому поводу Виктор Христенко исчерпывающе высказался в Financial Times: «Россия занимает не одну географическую область и может переориентировать свое промышленное и энергетическое сотрудничество на страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Сотрудничество с Востоком позволит нам развивать восточноазиатскую часть страны. Тем не менее, я убежден, что ЕС был и будет нашим ключевым партнером».

С одной стороны, в Европе газ стоит дороже, чем в Азии (правда, «газовая тройка» Иран – Катар – Россия говорит о необходимости единых принципов ценообразования), к тому же наши месторождения связывают с Европой уже построенные трубопроводы, а заявленные проекты проталкиваются с обеих сторон. А с другой стороны, Россия для остальной Азии – глубокая северная периферия. Великий Шелковый путь всегда проходил южнее, и это не случайно. Энергетическая инфраструктура пока в проекте, а ведь между Китаем и странами Центральной Азии трубопроводы тоже вырисовываются один за другим, быстро оформляется документация, выделяются финансы – и пустыни не помеха. Китай почти полностью игнорирует медлительный, забюрократизированный, не унифицированный со смежными участками Транссиб, а БАМ и вовсе засыпает под снегом. Так что…

Древняя мудрость

Но даже если… Каких выгод добьется Россия? Китай и Япония в Северо-Восточной Азии у себя дома. Россия же опасный северный сосед, варвар и незваный пришелец, чуждый конфуцианской цивилизации, общей Китаю, Корее и Японии. «Японо-российские отношения еще очень молоды, если сравнить их их с другим соседом Японии – Китаем, история отношений с которым насчитывает уже 2 тысячелетия», - заметил японский премьер Ассо Таро. Молоды, да. Но уже нагружены воспоминаниями о тяжких конфликтах и взаимных обидах. При этом Россия – пришелец, чуждый конфуцианской цивилизации, общей Китаю, Корее и Японии. И разговорами о «ценностях демократии» эту коренную чужеродность не сгладишь.

Главное богатство конфуцианства, быстро конвертируемое в деньги, – практичная мудрость. Едва ли какая-нибудь другая традиция так способствует росту «экономики знаний». «Драконы» до 15 – 20% своих бюджетов тратят на образование, их студенты регулярно обыгрывают на научных олимпиадах европейцев, а тем более американцев. «Люди в этих экономиках просто учатся упорнее, работают интенсивнее и делают больше накоплений, чем люди в других странах», заключают эксперты Всемирного банка.

Может ли быть равным партнерство выдирающегося из тайги «медведя» с клубящимися в морях и тучах «драконами»? Начнем с Японии. Особенность ее торговой политики – «подчинение через содействие развитию», как это произошло, например, с южными корейцами. «Боюсь, мы на крючке у Японии, – признал один из высших южнокорейских чиновников. – Как только мы приобретаем их систему, мы вынуждены покупать у них все для этой системы. И как только наш экспорт в другие части мира увеличивается, наш импорт из Японии также должен увеличиваться». Япония предпочитает переносить в другие регионы «сопроцветания» не новейшие технологии, а грязные и малорентабельные производства, легко передвигая их туда, где они обходятся еще дешевле.

Это закрепляет за Японией технологическое лидерство, а вот за ее «партнерами» – экономическую и политическую зависимость. Не говоря уже о том, что Япония, кроме сырья, от нас ничего особенно не ждет. Японский рынок – вообще один из самых закрытых в мире. А Россия для Японии – технологический нонсенс, «сырьевая провинция» и одутловатый с нефтяного похмелья потребитель, не более. В Китае построенные нами атомные блоки, поставленные нефтехимические материалы (из которых делают ядовитые игрушки), тяжелые вертолеты и еще некоторые товары (поликристаллический кремний для солнечных батарей) еще котируются, но Россия не одна такая в мире и не факт, что удержит этот рынок. Товарооборот с Китаем у нас растет, но с китайской стороны – за счет увеличения объема поставок товаров, а с российской – только за счет роста цен на сырье, который к тому же исчерпался.

Наконец, амбиции. Япония и Китай – страны с мировым замахом, а не забитые провинциалы (Россия – тоже, но у нас-то сейчас меньше возможностей). В 1980-х годах премьер Ясухиро Накасонэ впервые после Второй мировой войны официально заявил претензии своей побежденной страны на мировое лидерство. Япония подняла голову и опять увидела собственный флаг. А ныне его сын, Хирофуми Накасонэ, министр иностранных дел в правительстве Таро Асо, продолжает дело отца, который в свои 90 лет бодр, популярен и стоит за спиной наследника. Установка «японцы являются народом, который должен быть самым цивилизованным и первым в мире», отнюдь не снята с повестки дня. Всю свою историю японцы впитывали отовсюду лучшие мысли и изобретения. Даже китайский и английский языки переварены японским, став его «подсистемами» (слои «канго» и «гайрайго» соответственно).

О Китае все еще говорят как о единственной прочно вбитой свае в пошатнувшемся мире. Академик Виктор Ивантер, корифей «народнохозяйственного прогнозирования», признал на III Дальневосточном экономическом форуме, что «в 1970-х никто не мог подумать, что Китай будет 30 лет расти по 10% в год. А он растет». С начала реформ в 1979 году социалистический Китай совершил фантастический скачок. Ни одна капиталистическая страна мира, даже «малые драконы» Азии, не развивалась такими темпами и так долго. В последнее время к этому добавилось более высокое качество роста. Подобно тому, как в 1980-х Японию осенило, что без научной базы она обречена на вечные заимствования, так и Китай сообразил, что быть промышленным придатком – не сильно лучше, чем сырьевым. И решил к 2020 году превратиться из «цеха» мира в его инновационную «лабораторию». Причем, в отличие от Японии, Китай решительно во всем полагается на себя.

Край суровый тишиной объят

В военном отношении японцы живут под американским «ядерным зонтиком», экономически – оставляют у себя только чистые и высокорентабельные производства. А Китай, стремясь к максимально возможной автаркии, старается выстраивать полные производственные циклы, его вооруженные силы укрепляются, так что в идеале не Китай должен зависеть от внешнего мира, а мир от Китая. Будучи «срединной» державой, Китай никогда не мыслил себя без флота. За 50 лет до Колумба океанский флот Чжэн Хэ открыл Америку, описал Африку, побывал в Австралии, Антарктиде и Арктике. Ныне военно-морские силы Китая развиваются по «трехэтажной» программе: к 2000 году был отстроен флот, способный активно обороняться в «зеленых водах» (1 тыс. морских миль от китайских берегов, то есть до Владивостока), к 2020-му появится флот, действующий в «голубых (открытых) водах», а к 2050 году – ВМС, предназначенные для Мирового океана.

Но и Японию нельзя сбрасывать со счетов – вопреки тому, что 9-я статья конституции «демилитаризует» страну. На деле ее военные расходы уже в 1990-е уступали только расходам США и России. Для глобального статуса ей не хватает только ядерного оружия. Но оно, замечали японские аналитики, при достигнутом уровне науки, технологий и производства, «может быть создано за шесть месяцев». В октябре 2008 года премьер Асо Таро любовался виражами 82-х японских военных самолетов на авиабазе Хиакури к северо-востоку от Токио. Одновременно в японской Белой книге по обороне Россия вновь стала фигурировать как вероятный противник. Так, 8 октября шестерка японских F-15 была поднята по тревоге, когда Ту-22 и Су-27 появились над Японским морем. Другой вероятный противник – Китай. Возможность появления авианосца в составе военно-морского флота Китая заставили США перебросить свой атомный авианосец «Джордж Вашингтон» в японский порт Иокосука, который стал местом его постоянной дислокации, несмотря на японский «ядерный невроз».

Россия демонстративно возобновила учения и боевое дежурство, но ее «периметр безопасности» сузился на Дальнем Востоке до внутренних морей. До 1991 года в зону ответственности Тихоокеанского флота включались полностью Тихий и Индийский океан до 90º восточной долготы. Но за два последних горбачевских года советские сухопутные силы на Дальнем Востоке вычеркнули из своего состава 12 дивизий, военно-воздушные силы – 11 авиаполков, а из Краснознаменного Тихоокеанского флота было выведено 16 кораблей (с 1995 года он уменьшился еще на 50%). Еще ранее были уничтожены все 166 ракет среднего радиуса действия и 424 ракеты малого радиуса в Советской Азии. Флот оставил военно-морскую базу в бухте Камрань (Вьетнам), армия ушла из Монголии. Все союзники СССР в Восточной Азии (Монголия, Вьетнам, Северная Корея) были потеряны. В 1990-х даже с берегов Берингова пролива – а это коридор на территорию вероятного противника – Россия в военном отношении испарилась. Так что остается демонстрировать то, чего нет.

И еще остается «укреплять добрососедские связи». Но помнить, куда вечно заводят добрые намерения. В северной части Тихого океана пока действительно тихо. Но весь «гаккай» (ученый мир) Японии подпишется под выводом Синъити Огава из Института Обороны: «Если США сократят свои обязательства по безопасности Японии, конфликт между Россией, Китаем, Кореей и Японией неизбежен». Доктор Чипмэн, руководитель Международного института стратегических исследований (IISS), тоже считает эту зону единственной на планете, где возможен «классический военный конфликт»: из-за территориальных споров и энергетического соперничества. Учитывая эту перспективу, сначала – сила, а потом – открытость. России надо думать не только об «открытых дверях», но и о разумном протекционизме. Причем о втором, в силу отставания, упорнее и чаще, чем о первом.