К самым значительным чукотским художникам слова принадлежит Антонина Александровна Кымытваль. Она родилась в 1938 году в селе Мухоморное Анадырского района, в семье оленевода. Переселившись в Магадан, она не раз будет вспоминать свое село с мистическим названием, и не случайно рассказ «Мухоморы» соотнесен с ее детством. При рождении девочка была названа Рультынэ. Но бабушка, вскормившая ее оленьим молоком, чтобы направить духов болезни по ложному следу, наделила внучку другим именем – Кымытваль, что означает «червячок», рассчитывая на непривлекательность этого имени для духов. Девочка, как сообщает сама поэтесса в своем рассказе «Мухоморы», боялась червей, тем не менее имя прижилось.
ТЕКСТ >> ЕФИМ РОГОВЕР, доктор педагогических наук, профессор Института Народов Севера РГПУ им. Герцена
ФОТО >> ДИАНА КОРОТАЕВА
ИЛЛЮСТРАЦИИ >> АННА КАУЛИНА
|
|
Кымытваль много училась и получила основательное образование. Сначала окончила Педагогическое училище в центре Чукотского округа – Анадыре, потом – Высшую партийную школу в Хабаровске, затем – Высшие литературные курсы в Москве. Сменила ряд профессий. Работала учительницей в Красном чуме, бывала среди оленеводов в далеких тундровых стойбищах, занималась журналистикой в газете родного округа, с 1957 года печаталась в периодике, была методистом по народному творчеству, руководила фольклорными экспедициями на Чукотке, по материалам которых позже выпустила сборник «Чукотские сказки».
Однако по-настоящему Антонина Кымытваль нашла себя в поэзии. Ее первые стихи «Песня о дружбе», «Наш голос сильнее оружия», «Мчитесь звезды», «Ветерок», «Звезда», «Настоящий человек», «Даосскому другу» были опубликованы в периодической печати. В 1957 году на VI Всемирном фестивале молодежи и студентов за эти ранние стихи молодая поэтесса была удостоена серебряной медали. Начиная с 1960 года стали появляться уже ее сборники стихов на чукотском языке.
В 1967 году был опубликован замечательный сборник стихов «Тебе». Вышедший на чукотском языке, он также через два года был повторен в добротном переводе на русский язык поэтом В.Сергеевым. Стихи отличаются удивительной искренностью, тонкостью передачи интимных чувств и настроений, редкой музыкальностью. Во многих стихах она выражает свою безграничную любовь к Отчизне, к своей тундре, к родной Чукотке. Ярким примером воплощения этой темы является стихотворение «Как красива земля моя, посмотри…» . Стихотворение открывается двустишием, в котором поэтесса, обращаясь к читателю, восторженно приоткрывает ему красоту своей земли. Время для обзора выбрано самое удачное и подходящее: земля озарена «розовым светом зари». В этой цветовой, живописной роскоши она предстает перед нами.
|
|
|
Но земля эта еще сказочно очеловечена: она способна говорить и многое поведать. И потому поэтесса теперь предоставляет слово своей кормилице. Последующие строки представляют собой «монолог» земли, введенный в структуру стихотворения. Лишь иногда прямая речь прерывается скупыми словами автора. Оказывается, этот край великолепен не только в пору полыхающей зари, но и темной ночью.
«Ночь, – земля говорит, –
потому и черна,
Что влюбленных
надежно упрятать должна».
Однако наиболее красочна она долгим полярным днем:
«День, – земля говорит, –
для труда и забот,
Счастлив тот,
кто всегда созиданьем живет».
Чукотским авторам не только доступен, но и удивительно близок мир музыки мирной, классической и народной. Проявление глубокого интереса к искусству звуков и тонкое его понимание мы находим в ряде произведений Юрия Рытхэу, например, в повести «Вэкет и Агнес», рассказах «Песня – родина» и «Паруса», романе «Самые красивые корабли» и других произведениях. Причастна к музыке и Антонина Кымытваль.
Литературовед Вячеслав Огрызко интересно рассказывает о том, как совершенно случайно поэтесса по «Спидоле» услышала «Болеро» Мориса Равеля, музыка которого оказалась близка ее настроению. «Она как бы передавала картины чукотской жизни, пробуждения весенней тундры. Такое чувство у Кымытваль было, словно это не француз сочинил мелодию, а чукча. Возникло ощущение, будто Равель писал свое «Болеро» на Севере, в тундре. В «Болеро» Кымытваль увидела музыку дороги, в которой «каждый поворот – начало нового». Но перед поворотом – краткий привал. Музыка на остановках сменяется мудрым словом сказителя» . На этой основе родилась поэма «Болеро», подсказанная мелодией Равеля и собственной памятью поэтессы. Антонина Кымытваль и позже будет обращаться к музыкальным образам. Они найдут свое воплощение в стихотворениях «Два сердца музыка связала», «Песню не сложила», «Музыка на острове особая…», «Песня, принесенная весной».
Музыкальные ассоциации возникают и в ряде циклов стихов для детей, которые создает чукотская поэтесса в 1970 – 80-х годах. Таковы сборники «Непоседа» (1974), «О чем поет бубен» (1977 и 1978 годы), «Это праздник веселый – кильвей» (1980), «Как построить ярангу» (1987). В последнем из них под одной обложкой оказались объединенными чудесные рассказы и сказки Кымытваль со стихами, рассчитанными на детское восприятие. Стихотворение «Как построить ярангу» дало название всему сборнику. На первый взгляд стихотворение представляет собою подробное, детализированное «руководство» для желающих построить чукотское жилье. Разбитое на пять восьмистиший, оно последовательно описывает строительство каркаса из жердей, особенность покрытия яранги, устройство очага, место для сна и обитателей этого приспособленного к условиям Севера жилья. Но по существу стихотворение является восторженным гимном яранге, пропетым влюбленным в нее человеком. Лирическая героиня сама оказывается деятельным участником намечаемого строительства:
Привезу я для вас
Из тайги деревянные жерди –
Шалашом их поставьте
И сами на прочность проверьте.
Может показаться, что яранга очень близка русскому шалашу или ненецкому чуму. Но на самом деле и технология строительства, и устройство, и оборудование имеют отчетливо выраженное национальное своеобразие, и автору оно особенно дорого. Это именно чукотское жилье – яранга. И его характерными признаками является необычный источник тепла и мешок – эвичун. Восхищенная ярангой поэтесса связывает ярангу с традициями коренного северного этноса, и потому в этом самом мешке-изголовье заключен не только мех, «что мягче лебяжьего пуха», но и сказки, чудесные чукотские легенды, которые можно ночью услышать, «положи его только под ухо». Особое выражение восторга и северного гостеприимства заключено в последних строках стихотворения:
Жить в яранге такой
Вам понравится, честное слово!
Заходите скорей:
Хлеб да соль вам!
Яранга готова.
|
Чукотская трапеза как некая церемония и ритуал предстает в исключительно красочном стихотворении «Приглашение к чаю». Теперь под пером поэтессы доминируют не музыкальные, а живописные образы, не звуки, а краски, объемы, ощущения обонятельные и вкусовые. Когда-то В.Маяковский с присущей ему широтой и смелостью пригласил к себе на чай само Солнце. Это чаепитие понадобилось ему для того, чтобы уподобить свою повседневную работу с деятельностью дневного светила. Ведь задача у них, оказывается, общая: светить всегда, светить везде.
А.Кымытваль в своем «Приглашении к чаю» не прибегает к подобной фантастике и не осмысляет вопросов о назначении поэзии. У нее иные художественные задачи. Процесс чаепития она предваряет обильным пиршеством, а это последнее превращает в картину, похожую на щедрый и разнообразный фламандский натюрморт. При этом, однако, описываются исключительно чукотские блюда – строганина, поджаренные легкие и почки, каша из свежей крови, чукотская колбаса, вяленое мясо с салом из толченых костей, жаркое из оленьих губ, блюдо из дикой картошки, юкола, голубика с толченой печенью, толченое мясо с костным салом. Чтобы придать этому изобилию дополнительный национальный колорит, Кымытваль намеренно обогащает описание чукотскими словами-терминами: «пъупук», «прерэм», «рэтэм». Только после этой изощренной закуски следует обещанное чаепитие, сначала «десять часов подряд», а потом – «по нескольку дневок», причем и «у нас в гостях» и дополнительно – у соседки. Смысл же этого необыкновенного пиршества – не в нем самом, а в раскрытии чукотских обычаев во всем присущем им своеобразии и в передаче свойственного этому народу гостеприимства, «как предками нам завещано», – замечает автор. Кымытваль удалось соединить статичный натюрморт и динамичную жанровую картину, а этот причудливый жанр искусства передать выразительными поэтическими средствами.
Поэзия Антонины Кымытваль становится широко популярной и известной не только на Чукотке, но и в других краях огромной страны. В 1985 году в Москве вышел ее сборник «Под крылом моей яранги» . Его предварил своим предисловием Ю.Рытхэу, а переводы в нем выполнил М.Эдидович. Стихи сборника отличает редкостная этическая содержательность, человечность. «Хочу, чтоб человек был человеку рад…», – провозглашает поэтесса. Любовь ко всему подлинному и живому пронизывает строки публикуемых стихов. Поэтесса сопрягает настоящее чукотского народа с его прошлым, и этому сближению помогают ее лирические воспоминания.
|
|
|
Для нашей художницы слова чрезвычайно дорога ее сопричастность со своим народом, в жизни и чаяниях которых она черпает свое вдохновение. Именно эта неразрывная связь поэтессы с ее земляками и родным краем делает ее счастливой, крылатой, исполненной особой гордости. Об этом – стихотворение «Радости исток». Она – Женщина (это слово она предпочитает писать с заглавной буквы!), а потому – радости исток. Она – улыбка неба. Солнце. И цветы. К тому же, будучи женой, она одновременно Мать, наделенная необыкновенной силой. Героиня стихотворения в традициях русской литературы сравнивает себя с птицей, но птицей необычной, исполинской. Она объявляет:
…крыльями
могу сейчас обнять
всю Землю,
на которой рождена.
Эти ее свойства, эту крылатость унаследуют ее дети, в которых прорастут ее «тугие зерна».
У дочерей
прорежутся крыла,
подняв их
над домашним очагом,
чтоб прожили,
как мать их прожила…
И снова, наметив эту эстафету преемственности, Кымытваль от семейной, интимной темы и самохарактеристики возвращается к возвышенной теме безграничной Земли, завещая ее беречь, как самое святое, как родной дом. Надежда на это становится тоже истоком радости, присущей необыкновенной Женщине.
Антонина Кымытваль – в отличие от многих писателей, выходцев из коренных малочисленных народов, – не чуждается современного технического прогресса, машин, моторов, вошедших в жизнь северян. Вместе с тундрой она радостно вслушивается в «их песни», усматривая в глазах этих машин неутомимо бьющуюся человеческую мысль, неразрывную связь труда оленевода, геолога и охотника. Однако, принимая новь действительности, поэтесса не склонна отрешаться от устойчивых традиций. Ей дорога преемственность с культурой прежней, народное миропонимание, что отражается в традиционной образности и структуре ее стихов.
Это отчетливо можно увидеть в стихотворении «Пеликен» . Некогда бывший амулетом и предметом культа, он теперь превратился в игрушку, «в подарок от друзей». Вспоминается аналогичная метаморфоза лермонтовского грозного кинжала, ставшего бесславным украшением стены. Однако Кымытваль повертывает эту тему утраты значимым предметом своего былого высокого предназначения по-своему. Пеликен должен сохранять свою прежнюю магическую функцию как некая принадлежность к древней традиционной культуре. Он, как и встарь, может хранить от болезней, давать советы, возвращать человеку тепло, вдунутое ему людьми.
Вот пеликен.
Тебя, твоих родных
и тех,
что далеки и что близки,
пусть он хранит от хвори и тоски,
от неудач (и от удач иных).
Однако отношение к этому маленькому пеликену у поэтессы лишено своей однозначности, оно достаточно сложно. И оттого все стихотворение окрашено легкой романтической иронией, сопровождается нотами сомнений. Стилистически это выражено в системе оговорок, периодически возникающих в тексте, в постоянных замечаниях в скобках и вводных словах, выражающих неуверенность. Так, говоря о сверканиях в вышине, поэтесса оговаривается: «(Не знаю, искры, звезды ль в вышине?)». Упоминая о тепле, которое может даровать пеликен, она просит друга: «…скажи ему: «Согреешь, может быть?» Рассказывая о божке, она замечает: «Ведь низведен он (или возведен?) / из божества – в подарок от друзей».
Диапазон творчества Антонины Кымытваль чрезвычайно широк. Чукотская художница слова создает и собственную прозу. Известны ее рассказы «Зеленым-презеленым утром», «Я видела, как плачет багульник», «Тормозок» и др. Особенно хорош рассказ «Мухоморы» . Окрашенный мягким юмором, он по праву относится к лучшим достижениям чукотской новеллистики. Наряду с обработкой многих фольклорных сказок, которые она собирает и публикует, Кымытваль создает и собственные литературные сказки.
Такова исключительно многогранная деятельность Антонины Кымытваль, таков ее долгий и плодотворный путь в литературе, отмеченный яркими озарениями художника, посвятившего себя родному чукотскому народу.
|
Антонина Кымытваль
В тундре
Лишь узнают в тундре новость –
Станет всем она известна:
Солнце вышло – интересно!
Сын родился – интересно!
Интересно, интересно,
Даже очень интересно!
Кто вспугнул лисят с лисицей?
Видно, это едут гости!
Но к кому свернет упряжка
И куда помчится после?
Интересно, интересно,
Даже очень интересно!
Вот геологов палатка
Появилась – интересно!
Вот запела куропатка –
Даже очень интересно!
Пробегут аэросани
Или в речке лед растает –
От яранги до яранги
Новость каждая летает.
Если будете гостями –
Приезжайте с новостями!
Будем чай мы пить –
И думать,
Оленят считать –
И думать,
Думать сидя, думать стоя –
Новость – дело непростое,
Ох какое непростое!
В тихой тундре,
Белой тундре
Ничего от глаз не спрячешь,
Оттого-то знают в тундре,
Кто ты есть и что ты значишь.
Интересно? Интересно!
Хорошо, что нам известно.
Перевел с чукотского Ю.Кушак
|
|
| |
|
